Понравился наш материал? Поделись с друзьями или нажми лайк!
PhotoSale
Философия фотографии: обзор легендарных книг

Философия фотографии:
обзор легендарных книг

#фотокниги
Философия фотографии:
обзор легендарных книг
15 июля 2016
Фото:Roland Barthes chez lui, février 1975. © Graeme-Baker/Sipa/Arte
Текст:Валентина Гольцберг

Литературы по фотографии очень много: практические руководства, справочники, исторические труды. В этом разнородном книжном массиве особенно выделяются те произведения, которые посвящены не истории или теории, а философии фотографии.


Вальтер Беньямин: «Краткая история фотографии», «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости»


Вальтер Беньямин одним из первых обратил свой критический взор в сторону фотографии. Наиболее тревожащим свойством нового медиума философ считает даже не тавтологичные по своей природе взаимоотношения между снимком и натурой, а возведенную в принцип репродуцируемость фотоизображений, которая ставит под сомнение актуальность привычных категорий оценки художественного произведения.

Слова «подлинность», «оригинальность» в эпоху технической воспроизводимости предметов искусства обращаются в пустой звук. Фотография хоронит рукотворное искусство, делая его очевидно не нужным.

Вальтер Беньямин: «С появлением различных методов технической репродукции произведения искусства его экспозиционные возможности выросли в таком огромном объеме, что количественный сдвиг в балансе его полюсов переходит, как в первобытную эпоху, в качественное изменение его природы».

Вывод, к которому приходит Беньямин, прост: самим фактом своего появления на свет фотография, а позже и кино ознаменовали начало новой эры в истории искусства.


Сьюзен Зонтаг: «О фотографии», «Смотрим на чужие страдания»


Фото: Анни Лейбовиц

New York Times Co./Archive Photos/Getty/courtesy of HBO Фото: Анни Лейбовиц

Пожалуй, самая знаменитая книга Зонтаг — «О фотографии» — представляет собой сборник эссе, исследующих различные аспекты взаимоотношений человека и фотоизображения.

По Зонтаг сегодняшнее повальное увлечение фотографией является прямым следствием потребительского отношения к реальности.

Сьюзен Зонтаг: «Желание подтвердить реальность и расширить опыт с помощью фотографии — это эстетическое потребительство, которым сегодня заражены все. <...> Острая потребность в красоте, нежелание исследовать то, что под поверхностью, упоение телесным миром — все эти составляющие эротического чувства проявляются в удовольствии, которое мы получаем от фотографии».

При этом, будучи мощным инструментом абстрагирования, фотоаппарат как бы ограждает того, кто снимает от окружающего мира невидимой стеной. Он превращает некогда активного участника действий в хронического вуайериста, чья жажда увидеть больше в купе с изрядным уровнем безразличия к происходящему уравнивает значение всех событий. Разнородные и разновеликие предметы и явления камера чешет под одну гребенку.

Через несколько десятилетий после выхода «О фотографии» Зонтаг вернулась к теме «уравнительства» в мире фотоизображений. В эссе «Смотрим на чужие страдания» она рассматривает способность фотографии превращать в «ежевечернюю банальность» самые дикие, кровавые происшествия. И задается вопросом, какую роль подобные снимки, эти молчаливые свидетели жестокости, играют в современном мире.


Ролан Барт: Camera lucida


Roland Barthes in 1978. Photograph: Sophie Bassouls/Sygma/Corbis

Roland Barthes chez lui, février 1975. © Graeme-Baker/Sipa/Arte Roland Barthes ©Jerry Bauer

В книге Camera lucida Барт предпринимает попытку создать некую систему «мер и весов» — универсальную «линейку», с помощью которой можно было бы решить вопрос классификации и систематизации фотоизображений. При этом в качестве основы для своих изысканий, за неимением лучшего, он выбирает собственный фотоопыт.

Барт признается, что часто бывает в роли зрителя, иногда — в роли модели, и почти никогда — фотографа. Поэтому он концентрируется на том, что ему ближе:

Ролан Барт: «В моем распоряжении остались только два типа опыта: опыт разглядываемого субъекта и опыт субъекта разглядывающего. «В плане воображения Фотография <...> представляет то довольно быстротечное мгновение, когда я, по правде говоря, не являюсь ни субъектом, ни объектом, точнее, я являюсь субъектом, который чувствует себя превращающимся в объект: в такие моменты я переживаю микроопыт смерти».

На страницах Camera lucida сентиментальные зарисовки фотовпечатлений автора соперничают с его же тягой к упорядоченности, эмоционально насыщенные образы подвергаются рациональному анализу. Результатом такого противоборства становится ряд остроумных наблюдений о времени, памяти и смерти.

Ролан Барт: «В плане воображения Фотография <...> представляет то довольно быстротечное мгновение, когда я, по правде говоря, не являюсь ни субъектом, ни объектом, точнее, я являюсь субъектом, который чувствует себя превращающимся в объект: в такие моменты я переживаю микроопыт смерти».


Вилем Флюссер: «За философию фотографии»


Название труда Вилема Флюссера не случайно звучит как предвыборный лозунг. Флюссер абсолютно уверен в необходимости философской дискуссии на тему «фотография», поскольку изобретение «технического образа» знаменует собой коренной перелом в развитии человеческой культуры, значимость которого можно сравнить лишь с созданием линейной письменности во втором тысячелетии до нашей эры.

По Флюссеру, сегодня человечество, продуцируя в огромном количестве технические образы, достигает предела отчуждения от конкретного (жизненного) мира.

Вилем Флюссер: «С точки зрения онтологии традиционные образы — это абстракции первой степени, поскольку они абстрагированы из конкретного мира, тогда как технические образы — абстракции третьей степени: они абстрагируются от текста, который сам абстрагирован от традиционных образов, а они, в свою очередь, абстрагированы от конкретного мира».

При этом Флюссера, в отличие от большинства его коллег, вовсе не интересует фотография как искусство. Он не ищет новые критерии художественности и не рассуждает на тему того, чем техническое искусство принципиально отличается от своих старших собратьев.

Философа занимает место фотографии в системе коммуникации. Иначе говоря, Флюссер изучает то, как фотообраз воздействует на сознание создающих, транслирующих и воспринимающих его людей.


Жан Бодрийяр: «Фотография, или Письмо света»


Фото: Sandro Scalia

Развивая идеи Барта и Зонтаг, даже пользуясь бартовской терминологией, Бодрийяр, тем не менее, оспаривает некоторые положения теории своих коллег. Фотографический акт, по Бодрийяру, представляет собой поединок, результат которого непредсказуем. Фотография может нанести удар по объекту, — соглашается он с Бартом, — но также и вернуть объект.

Жан Бодрийяр: «Сила изображения может быть только в том случае восстановлена, если попытаться освободить изображение от реальности».

Основная помеха на пути освобождения изображения — это «реалистические» фотографы, стремящиеся запечатлеть реальность «как она есть». Впрочем, фотографии по силам преодолеть эту вредную тенденцию, считает Бодрийяр.

А вот из-за чего действительно стоит переживать, так это из-за самой реальности:

«Быть может, нет ничего удивительного в том, что фотография развивалась как род технологического посредника в индустриальную эру, когда реальность начала свое движение к исчезновению. Быть может даже, исчезающая реальность запустила в обращение эту техническую форму. Реальность обнаружила способ мутирования в изображение. Это ставит под вопрос наше упрощенное объяснение рождения технологии и появления современного мира. Быть может, технологии и media вовсе не являются причиной скандального тезиса: исчезновение реальности. Наоборот, возможно, что все наши технологии (со всеми ее пагубными последствиями) появляются из постепенного затухания (экстинкции) реальности».

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь чтобы оставить комментарий

PhotoSale
винзавод
Еврейский музей
PHOTOBOOKFEST